Перейти к содержимому

Чуковский К. И. — Федорино горе

    Корней Иванович Чуковский

    Корней Чуковский
    Федорино горе

    ***
    Скачет сито по полям,
    А корыто по лугам.

    За лопатою метла
    Вдоль по улице пошла.

    Топоры-то, топоры
    Так и сыплются с горы.

    Испугалася коза,
    Растопырила глаза:

    «Что такое? Почему?
    Ничего я не пойму».

    Но, как чёрная железная нога,
    Побежала, поскакала кочерга.

    И помчалися по улице ножи:
    «Эй, держи, держи, держи, держи, держи!»

    И кастрюля на бегу
    Закричала утюгу:
    «Я бегу, бегу, бегу,
    Удержаться не могу!»

    Вот и чайник за кофейником бежит,
    Тараторит, тараторит, дребезжит…

    Утюги бегут покрякивают,
    Через лужи, через лужи перескакивают.

    А за ними блюдца, блюдца —
    Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!
    Вдоль по улице несутся —
    Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!

    На стаканы — дзынь! — натыкаются,
    И стаканы — дзынь! — разбиваются.

    И бежит, бренчит, стучит сковорода:
    «Вы куда? куда? куда? куда? куда?»

    А за нею вилки,
    Рюмки да бутылки,
    Чашки да ложки
    Скачут по дорожке.

    Из окошка вывалился стол
    И пошёл, пошёл, пошёл, пошёл, пошёл…

    А на нём, а на нём,
    Как на лошади верхом,
    Самоварище сидит
    И товарищам кричит:
    «Уходите, бегите, спасайтеся!»
    И в железную трубу:
    «Бу-бу-бу! Бу-бу-бу!»

    ***
    А за ними вдоль забора
    Скачет бабушка Федора:
    «Ой-ой-ой! Ой-ой-ой!
    Воротитеся домой!»

    Но ответило корыто:
    «На Федору я сердито!»

    И сказала кочерга:
    «Я Федоре не слуга!»

    А фарфоровые блюдца
    Над Федорою смеются:

    «Никогда мы, никогда
    Не воротимся сюда!»

    Тут Федорины коты
    Расфуфырили хвосты,
    Побежали во всю прыть.
    Чтоб посуду воротить:

    «Эй вы, глупые тарелки,
    Что вы скачете, как белки?
    Вам ли бегать за воротами
    С воробьями желторотыми?

    Вы в канаву упадёте,
    Вы утонете в болоте.
    Не ходите, погодите,
    Воротитеся домой!»

    Но тарелки вьются-вьются,
    А Федоре не даются:
    «Лучше в поле пропадём,
    А к Федоре не пойдём!»

    ***
    Мимо курица бежала
    И посуду увидала:
    «Куд-куда! Куд-куда!
    Вы откуда и куда?!»

    И ответила посуда:
    «Было нам у бабы худо,
    Не любила нас она,
    Била, била нас она,
    Запылила, закоптила,
    Загубила нас она!»

    «Ко-ко-ко! Ко-ко-ко!
    Жить вам было нелегко!»

    «Да,- промолвил медный таз,-
    Погляди-ка ты на нас:
    Мы поломаны, побиты,
    Мы помоями облиты.
    Загляни-ка ты в кадушку —
    И увидишь там лягушку.
    Загляни-ка ты в ушат —
    Тараканы там кишат,
    Оттого-то мы от бабы
    Убежали, как от жабы,
    И гуляем по полям,
    По болотам, по лугам,
    А к неряхе-замарахе
    Не воротимся!»

    И они побежали лесочком,
    Поскакали по пням и по кочкам.

    А бедная баба одна,
    И плачет, и плачет она.

    Села бы баба за стол,
    Да стол за ворота ушёл.

    Сварила бы баба щи,
    Да кастрюлю поди поищи!

    И чашки ушли, и стаканы,
    Остались одни тараканы.

    Ой, горе Федоре,
    Горе!

    ***
    А посуда вперёд и вперёд
    По полям, по болотам идёт.

    И чайник шепнул утюгу:
    «Я дальше идти не могу».

    И заплакали блюдца:
    «Не лучше ль вернуться?»

    И зарыдало корыто:
    «Увы, я разбито, разбито!»

    Но блюдце сказало: «Гляди,
    Кто это там позади?»

    И видят: за ними из тёмного бора
    Идёт-ковыляет Федора.

    Но чудо случилося с ней:
    Стала Федора добрей.

    Тихо за ними идёт
    И тихую песню поёт:

    «Ой вы, бедные сиротки мои,
    Утюги и сковородки мои!
    Вы подите-ка, немытые, домой,
    Я водою вас умою ключевой.
    Я почищу вас песочком,
    Окачу вас кипяточком,
    И вы будете опять,
    Словно солнышко, сиять.

    А поганых тараканов я повыведу,
    Прусаков и пауков я повымету!»

    И сказала скалка:
    «Мне Федору жалко».

    И сказала чашка:
    «Ах, она бедняжка!»

    И сказали блюдца:
    «Надо бы вернуться!»

    И сказали утюги:
    «Мы Федоре не враги!»

    ***
    Долго, долго целовала
    И ласкала их она,
    Поливала, умывала.
    Полоскала их она.

    «Уж не буду, уж не буду
    Я посуду обижать.
    Буду, буду я посуду
    И любить и уважать!»

    Засмеялися кастрюли,
    Самовару подмигнули:
    «Ну, Федора, так и быть,
    Рады мы тебя простить!»

    Полетели,
    Зазвенели
    Да к Федоре прямо в печь!
    Стали жарить, стали печь,-
    Будут, будут у Федоры и блины и пироги!

    А метла-то, а метла — весела —
    Заплясала, заиграла, замела,
    Ни пылинки у Федоры не оставила.

    И обрадовались блюдца:
    Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!
    И танцуют и смеются —
    Дзынь-ля-ля! Дзынь-ля-ля!

    А на белой табуреточке
    Да на вышитой салфеточке
    Самовар стоит,
    Словно жар, горит,
    И пыхтит, и на бабу поглядывает:
    «Я Федорушку прощаю,
    Сладким чаем угощаю.
    Кушай, кушай, Федора Егоровна!»

    Понравилось? Оцени!

    Добавить комментарий

    Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *